Облик вампира начинает меняться, в нём проступают черты всех людей, когда-либо погубленных чудовищем. Личность вампира окончательно деградирует, а вместе с тем начинает распадаться и безупречное прежде тело. По округе бродит разлагающийся шизофреник, не слишком хорошо понимающий, что с ним творится, но от этого ничуть не менее опасный. Счастливы люди, что им дано видеть личину вампира лишь после того, как он прекратил функционировать: немногие смогли бы выдержать мёртвый взгляд и страшную мимику, за которой проглядывают лица десятков трагически погибших друзей.

С приближением старости вампир вступает в репродуктивную фазу некросуществования. Теперь не только родственник или добрый знакомый имеет шансы вырваться живым. Падает аппетит, наваливается апатия, вампир, отхлебнув крови и заразив человека, уползает в свою нору. Частенько подобные действия приводят к гибели кровопийцы, но своё дело он уже сделал, передав контагий по наследству. Случается, что упырь вторично умирает своей смертью, просто в одну прекрасную ночь он не может выбраться из-под могильной плиты, а в скором времени расплывается гнилостной лужей. Земля вокруг пропитывается заразой и ещё долгое время остаётся опасной. Кладбищенские воры редко болеют столбняком, куда чаще их подстерегает вампиризм. Впрочем, заражение наступает исключительно при непосредственном контакте земли с открытой ранкой, недаром же кладбищенские землекопы работают только в перчатках.

На первый взгляд кажется, что мы достигли цели – уяснили природу вампиров. Ужас, летящий на крыльях ночи, оказался большим чайным грибом, хищной кефирной закваской. Вроде бы можно быть довольным. Однако вдумчивый наблюдатель заметит: «Неужто вся профессионально сделанная кампания лжи и дезинформации была спровоцирована и проведена чайными грибами? Как упыри могут из глубины могил дирижировать общественным мнением? Не по разуму задача!»